«Теперь на правильной стороне»
Теперь на правильной стороне.
Батальон имени Максима Кривоноса
Впервые с батальоном я познакомилась на эвакуации жителей из Очеретина в 2024 году. Боец с автоматом, прикрывающий группу от дронов, в одной руке держал пакет с вещами местной бабушки, а другой помогал жительнице сесть в машину.
За рулём гуманитарщик Юра Мезинов. Он немного сердится на бабушку за долгие сборы и, резко обернувшись, вдруг спрашивает:
Не боитесь всушника сейчас встретить?
Да что ты, Юра, упаси Бог! Нет их тут уже, нету! Ушли, ответила бабушка.
Все ушли, а один-таки есть. Прямо с нами в одной машине. Вот он сидит, детектор держит, нас от дронов спасать будет, если что, сказал Юрий и кивнул на бойца на переднем сиденье.
Бабушка от недоумения перестала креститься, боец неловко улыбнулся и вопросительно посмотрел на Юру. Я знала, что Юра так сделает: это были первые боевые задачи парней, и для самих бойцов было важно не выдавать себя за военнослужащих России, а оставаться собой.
В этом году подразделению исполняется уже три года, его ряды пополняют новые воины, среди них есть мобилизованные ТЦК, а есть и те, кто изначально подписал контракт с ВСУ добровольно.
Идея создать это подразделение из бывших вэсэушников принадлежит командиру с позывным Батя Харьковский, одному из лидеров Харьковского сопротивления в 2014 году: он участвовал в штурме администрации, работал в подполье, а затем пришел воевать в донецкое ополчение.
Бойцы батальона имени Максима Кривоноса не принимают присягу на верность России, они остаются верны украинскому народу. И теперь воюют за свободу своего народа от узурпаторов, захвативших власть в их родной стране.
Добровольцев с каждым годом становится значительно больше, поэтому создаётся бригада, состоящая из нескольких подразделений. Пополняться она будет также добровольцами из числа бывших пленных ВСУ, но, разумеется, далеко не все желающие смогут пройти отбор.
Альтаир: с выпускного в ВСУ
Когда на Украине в 2014 году случился очередной Майдан, Альтаир был еще подростком. Он с семьёй жил в поселке Луганской области, который остался на территории, подконтрольной Украине.
Контракт он подписал сразу после окончания школы, вместе с ним в ряды украинской армии пошли ещё 5 одноклассников. Тогда, в 2021-м, многие молодые парни шли по этому пути.
Альтаир говорит, что особо выбора тогда не было: если не пошел на контракт пойдешь в армию, но на контракте хотя бы за деньги. А за полугодовую зарплату можно было купить квартиру в Лисичанске или Северодонецке.
Как и у многих семей Донбасса, Майдан разделил его семью. Его дядя воевал в Донецком ополчении с 2014 года. Когда Альтаир пошел на контракт, с дядей они несколько раз созвонились, пообещали друг друга убить, и на этом общение закончилось.
На подготовку их отправили в Испанию: Альтаир удивился, когда понял, что ребята инструкторам рассказать могут куда больше, чем они им, как-никак опыта войны у испанцев сто лет как нет.
Его родной посёлок российская армия освободила в первые дни СВО зашли без боя, мирные встретили их с радостью. Альтаир тогда был под Луганском, как он потом узнал, для зачистки города, но они не успели Россия перешла в наступление.
Тогда Альтаир о переходе на российскую сторону даже не задумывался, всё изменилось в Рубежном, когда его группе пришла задача заминировать больницу. При осмотре объекта он с сослуживцами понял, что там только мирные. Они доложили об этом командованию, их выслушали, но приказ оставили в силе.
Утром бойцы самовольно решили не идти к больнице, а заминировать безлюдное здание по соседству: типа перепутали. Впрочем, через пару дней больница всё равно была взорвана другими. Теми, кто не решился нарушить приказ.
Я в плен попал, прикрывая огнем отступление группы. А что? Я своё уже отбегал, другим же жить тоже хочется, а у меня в мои 23 года 16 ранений. Честно говоря, просто хотелось, чтобы всё это закончилось, пусть и вот так.